Модели управления жителей севернорусской деревни в постперестроечный период
DOI:
https://doi.org/10.22394/2500-1809-2023-8-3-129-143Ключевые слова:
русский Север, ностальгия, гендер, управленцы, власть, взаимопомощь, коллективизм, перестройка, "транзит"Аннотация
Статья посвящена управленческим практикам жителей севернорусских деревень в постперестроечный период. На примере полевого этнологического материала автора были рассмотрены практики руководителей сельских администраций одного из районов Архангельской области. В качестве источника использованы этнографические интервью с жителями деревень Архангельской области, которые с 1990-х годов занимали или продолжают занимать руководящие должности в сельских администрациях. Как показали эти интервью, многие из жителей деревень Русского Севера с ностальгией вспоминают советские годы, наделяя это время особыми признаками, такими как «стабильность», «коллективизм», «взаимопомощь», «уверенность в будущем». Автор приходит к выводу о наличии некоторой корреляции между гендерной принадлежностью руководителя и теми моделями управления, которые он выбирает. Так, женщины в своей работе чаще апеллируют к принципам коллективизма и взаимопомощи, они акцентируют внимание на помощи тем, кого считают наиболее уязвимыми категориями населения в своих деревнях (безработные, матери-одиночки и проч.). Мужчины-управленцы выбирают иную модель работы: зачастую используют административный ресурс, подключают личные связи, при этом редко упоминают социальную помощь нуждающимся односельчанам. Исследование показало, что в постсоветской деревне произошел своеобразный симбиоз нескольких управленческих моделей, которые имеют гендерные особенности в своей реализации на практике.Библиографические ссылки
Агапов М. В., Клюева В. П. (2018). "Север зовет!": мотив "северное притяжение" в истории освоения российской Арктики // Сибирские исторические исследования. № 4. С. 6-24.
Матонин В. Н. (2013). Локальное и универсальное в социокультурном пространстве Поонежья и Онежского Поморья // Вестник СВФУ им. М. К. Аммосова. Т. 10. № 1. C. 48-54.
Пименов В. В. (1967). О некоторых закономерностях в развитии народной культуры // Советская этнография. № 2. С. 3-14.
Репина Л. П. (2000). Пол, власть и концепция "разделенных сфер": от истории женщин к гендерной истории // Общественные науки и современность. № 4. С. 123-137.
Тихоницкая Н. Н.(1934). Сельскохозяйственная толока у русских // Советская этнография. № 4. С. 73-90.
Alberto A., Fuchs-Schündeln N. (2005). Good-bye Lenin (or not?): The effect of Communism on people's preferences // American Economic Review. Vol. 97. № 4. P. 1507-1528.
Bach J. (2002). "The taste remains": Consumption, (n)ostalgia, and the production of East Germany // Public Culture. Vol. 14. № 3. P. 545-566.
Bloch A. (2000). Authenticating tradition: Material culture, youth, and belonging in central Siberia // Museum Anthropology. № 23(3). P. 42-57.
Buyandelgeriyn M. (2008). Post-post-transition theories: Walking on multiple paths // Annual Review of Anthropology. P. 235-250.
Bridenthal R., Koonz C., Stuard S. M., (eds.) (1987). Becoming Visible: Women in European History. Boston: Houghton Mifflin.
Heyat F. (2002). Women and the culture of entrepreneurship in Soviet and Post-Soviet Azerbaijan // Markets and Moralities. London: Routledge P. 19-31.
Kharkhordin O., Gerber T. (1994).Russian directors' business ethic: A study of industrial enterprises in St Petersburg, 1993 // Europe-Asia Studies. Vol. 46. P. 1075-1107.
True J. (2003). Gender, Globalization, and Postsocialism: The Chech Republic after Communism. Columbia: University Press.
Velikonja M. (2002). Ex-Home: Balkan Culture in Slovenia after 1991 // The Balkans in Focus: Cultural Boundaries in Europe / eds. B. Törnquist-Plewa, S. Resic. Sweden: Lund. P. 189-207.
Velikonja M. (2009). Lost in transition: Nostalgia for socialism in post-socialist countries // East European: Politics and Societies. Vol. 23. № 4. P. 535-551.
Verdery K. (1991). Theorizing socialism: A prologue to the "tranzition" // American Ethnologist. Vol. 18. № 3. P. 419-439.
